Ardel'Fi (ardelfi) wrote,
Ardel'Fi
ardelfi

Category:

Что дед мороз наложил под ёлкой

В первый день нового года нет ничего важнее и интереснее археологии, особенно если это не требует копания в пыли и экскурсий в склепы. Исключением являются склепы с интригующими вывесками, внезапно включаемыми спустя поколение после забытых всеми похорон. Сегодняшним склепом станет журнал The Economist из 1988 года, когда трава была зеленее, солнце светило ярче, а президенты согласились что ракеты средней дальности СССР больше не нужны. Далее мой литературный перевод курсивом, а после него краткий эпилог.

Через тридцать лет американцы, японцы, европейцы и люди во многих других богатых странах, а также некоторых относительно бедных странах, вероятно будут платить за покупки в магазинах одной валютой. Цены будут не в долларах, йенах или марках, а, скажем, в фениксах. Феникс будут предпочитать компании и покупатели потому что он будет более удобен чем сегодняшние национальные валюты, которые к тому времени будут казаться причиной больших потрясений в экономической жизни конца двадцатого века.

В начале 1988 года это может показаться дерзким предсказанием. Предложения по перспективному валютному союзу широко обсуждались пять и десять лет назад, но тогда они не предвидели трудностей 1987 года. Правительства больших экономик пытались хоть немного приблизиться более управляемой системе валютных курсов -- казалось бы, логически предварительному шагу к радикальной денежной реформе. Из-за отсутствия сотрудничества по базовой экономической политике, они всё испортили и спровоцировали рост процентных ставок, приведший к октябрьскому обвалу фондового рынка. Эти события сдержали реформаторов системы валютных курсов. Обвал рынка научил их что имитация сотрудничества может быть хуже чем ничего, и что пока реальное сотрудничество не станет выгодным (то есть пока правительства не откажутся от части экономического суверенитета), дальнейшие усилия по фиксации валютных курсов будут неэффективны.

Крупнейшим изменением в мировой экономике с начала семидесятых стало изменение движущей силы, определяющей валютные курсы: товарную торговлю сменили потоки денег. В результате неудержимой интеграции мировых финансовых рынков, различия в национальных экономических политиках могут вызывать нарушения валютных курсов (или ожидания будущих процентных ставок) лишь в небольшой мере, тем не менее это вызывает огромные перетоки финансовых активов между странами. Эти перетоки многократно превосходят торговые потоки по вызываемому эффекту на спрос и предложение для основных валют, и как следствие на валютные курсы. По мере развития телекоммуникационных технологий, такие транзакции будут становиться всё дешевле и быстрее. При нескоординированных экономических политиках, валюты станут ещё более нестабильными.

Всё это медленно разрушает национальные экономические границы. По мере развития тенденции, привлекательность валютного союза как минимум в основных промышленных странах будет казаться непреодолимой для всех кроме валютных спекулянтов и правительств. В зоне феникса экономическая адаптация к изменениям в относительных ценах проходила бы мягко и автоматически, в отличие от того как это происходит сегодня между разными регионами внутри больших экономик. Отсутствие валютных рисков способствовало бы торговле, инвестициям и занятости.

Зона феникса наложила бы строгие ограничения на национальные правительства. Например, не было бы такого явления как национальная денежная политика. Мировое предложение феникса определялось бы новым центральным банком, возможно потомком МВФ. Мировая инфляция -- и как следствие инфляция в каждой стране, с небольшими отклонениями -- была бы его мандатом. Каждая страна могла бы использовать налоги и бюджетные расходы для компенсации временного сокращения спроса, но для финансирования бюджетных дефицитов странам пришлось бы брать в долг, а не печатать деньги. Без доступа к доходу от девальвации валюты, правительства и их кредиторы были бы вынуждены сдержаннее чем сегодня планировать свои займы и кредиты. Это означает большую потерю экономического суверенитета, но тенденции, делающие феникс столь привлекательным, в любом случае отнимают этот суверенитет. Даже в мире более-менее плавающих валютных курсов, правительства вынуждены учитывать неблагоприятное влияние внешнего мира.

С приближением следующего столетия, естественные силы, подталкивающие мир к экономической интеграции будут предлагать правительствам широкий выбор. Они могут смириться или пытаться помешать. Приготовление пути для феникса будет означать меньше пустых политических соглашений, и больше реальных. Это будет означать разрешение и потом активное способствование использования частным сектором международных денег наравне с существующими национальными деньгами. Это позволит людям голосовать своими кошельками за будущее продвижение к полному валютному союзу. Феникс вероятно возникнет как корзина национальных валют, как сегодня SDR. Однако со временем его ценность относительно других валют потеряет значение потому что люди выберут его за его удобство и стабильность его покупательной способности.

Альтернатива -- сохранение автономной политики -- повлечёт новую волну по-настоящему драконовских мер по контролю за торговлей и движением капиталов. Этот курс предлагает правительствам незабываемые времена: они смогут управлять движением валютных курсов, беспрепятственно определять денежную и налоговую политику, и отвечать на последующие скачки инфляции ценовой и налоговой политикой. Но эта перспектива подрывает рост. Запишите себе феникс примерно на 2018 год, и встречайте его когда он придёт.
Краткий эпилог будет позже, а пока слайды (одна штука) для внимательного рассмотрения животного.

Tags: dramatic irony, чёрные лебеди, экономика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments